Неточные совпадения
Сходил бы ты хоть
в баню».
В нем утвердился приятный запах здорового, свежего мужчины, который белья не занашивает,
в баню ходит и вытирает себя мокрой губкой по воскресным дням.
Он утверждал, что и чистоплотность у него содержится по тех пор, покуда он еще носит рубашку и зипун, и что, как только заберется
в немецкий сертук — и рубашки не переменяет, и
в баню не
ходит, и спит
в сертуке, и заведутся у него под сертуком и клопы, и блохи, и черт знает что.
Одна беда: Маша; девка на выданье, а какое у ней приданое? частый гребень, да веник, да алтын денег (прости бог!), с чем
в баню сходить.
Правда, с севера
в иные дни несло жаром, но не таким, который нежит нервы, а духотой, паром, как из
бани. Дожди иногда лились потоками, но нисколько не прохлаждали атмосферы, а только разводили сырость и мокроту. 13-го мая мы
прошли в виду необитаемого острова Рождества, похожего немного фигурой на наш Гохланд.
Началось с того, что Волгу толокном замесили, потом теленка на
баню тащили, потом
в кошеле кашу варили, потом козла
в соложеном тесте [Соложёное тесто — сладковатое тесто из солода (солод — слад), то есть из проросшей ржи (употребляется
в пивоварении).] утопили, потом свинью за бобра купили да собаку за волка убили, потом лапти растеряли да по дворам искали: было лаптей шесть, а сыскали семь; потом рака с колокольным звоном встречали, потом щуку с яиц согнали, потом комара за восемь верст ловить
ходили, а комар у пошехонца на носу сидел, потом батьку на кобеля променяли, потом блинами острог конопатили, потом блоху на цепь приковали, потом беса
в солдаты отдавали, потом небо кольями подпирали, наконец утомились и стали ждать, что из этого выйдет.
Я, единственно чтобы только
в баню лишний раз
сходить, пошел: выпачкался весь, и никакой пользы.
Я здесь все ваши привычки принимаю: я
в баню торговую полюбил
ходить, можешь ты это представить, и люблю с купцами и попами париться.
— Черт! Он ко мне повадился. Два раза был, даже почти три. Он дразнил меня тем, будто я сержусь, что он просто черт, а не сатана с опаленными крыльями,
в громе и блеске. Но он не сатана, это он лжет. Он самозванец. Он просто черт, дрянной, мелкий черт. Он
в баню ходит. Раздень его и наверно отыщешь хвост, длинный, гладкий, как у датской собаки,
в аршин длиной, бурый… Алеша, ты озяб, ты
в снегу был, хочешь чаю? Что? холодный? Хочешь, велю поставить? C’est а ne pas mettre un chien dehors…
Прошло несколько дней после свидания с Ульяной Андреевной. Однажды к вечеру собралась гроза, за Волгой небо обложилось черными тучами, на дворе парило, как
в бане; по полю и по дороге кое-где вихрь крутил пыль.
При окраинных «простонародных»
банях удобств не было никаких. У большинства даже уборные были где-нибудь во дворе: во все времена года моющийся должен был
в них
проходить открытым местом и
в дождь и
в зимнюю вьюгу.
Много таких дам
в бриллиантах появилось
в Кружке после японской войны. Их звали «интендантскими дамами». Они швырялись тысячами рублей, особенно «туровала» одна блондинка, которую все называли «графиней». Она была залита бриллиантами. Как-то скоро она
сошла на нет — сперва слиняли бриллианты, а там и сама исчезла. Ее потом встречали на тротуаре около Сандуновских
бань…
Как-то с пожара на Татарской я доехал до Пятницкой части с пожарными, соскочил с багров и, прокопченный дымом, весь
в саже,
прошел в ближайшие Суконные
бани.
По субботам члены «Русского гимнастического общества» из дома Редлиха на Страстном бульваре после вечерних классов имели обычай
ходить в ближайшие Сандуновские
бани, а я всегда шел
в Палашовские, рядом с номерами «Англия», где я жил.
У нас
в бане, на огороде, двое жили, офицер с денщиком Мироном; офицер был длинный, худущий, кости да кожа,
в салопе бабьем
ходил, так салоп по колени ему.
После долгого питья из кружки дешевого кирпичного чая с привкусом дыма с каким удовольствием я пил хороший чай из стакана! С каким удовольствием я
сходил в парикмахерскую, вымылся
в бане и затем лег
в чистую постель с мягкой подушкой!..
Взяли мы прочь,
прошли еще с версту и нашли опять на старый след. Так что мы кругом обошли медведя, и он
в средине нашего обхода остался, Остановились мы. Я и шапку снял и расстегнулся весь: жарко мне, как
в бане, весь, как мышь, мокрый. И Демьян раскраснелся, рукавом утирается. «Ну, — говорит, — барин, дело сделали, теперь отдохнуть надо».
А ты поешь дорогого-то сибирского хлебца, поголодуй, поплачь, повытряси дурь-то, которая накопилась
в тебе, и
сойдет все, как короста
в бане.
Осмотрел он передние и задние горницы, посылал Пахома
в подполье поглядеть, не загнили ли нижние венцы срубов, сам лазил на чердак посмотреть на крышу, побывал во всех чуланах и
в клети, на погребе, сам вниз
сходил и
в бане побывал, и
в житнице, и
в сараях,
в конюшне,
в коровнике и на сеновале, где, похваливая поповское сено, вилами его потыкал. И все на бумажке записывал.
Как родного сына, холила и лелеяла «Микитушку» Татьяна Андревна, за всем у него приглядывала, обо всем печаловалась, каждый день от него допытывалась: где был вчера, что делал, кого видел,
ходил ли
в субботу
в баню,
в воскресенье за часы на Рогожское аль к кому из знакомых
в моленну, не оскоромился ль грехом
в середу аль
в пятницу, не воруют ли у него на квартире сахар, не подменивают ли
в портомойне белье, не надо ль чего заштопать, нет ли прорешки на шубе аль на другой одеже какой.
— Ах, да ты, верно, старой Акули застыдился! так ведь ей, голубчик, за семьдесят! И мастерица уж она мыть! еще папеньку твоего мывала, когда
в Малиновце жила. Вздор, сударь, вздор! Иди-ка
в баньку и мойся!
в чужой монастырь с своим уставом не
ходят! Настюша! скажи Акулине да проведи его
в баню!
Мыться
в бане, купаться
в реке, обнажать свое тело — великий грех, а
ходить век свой
в грязи и всякой нечистоте — богоугодный подвиг, подъятый ради умерщвления плоти.
— Да по мне хоть завтра же, Патап Максимыч, — отвечал Алексей. — Сегодня домой
схожу, деньги снесу,
в бане выпарюсь, а завтра с утра к вашей милости.
Гляди, Прасковья, — мыло-то
в левый угол кладу, не запамятуй, тут яичное с духами — умываться, тут белое —
в баню ходить, а
в красненьком ларчике московское — свези от меня Марье Гавриловне…
И еще другое: один за другим
проходили мимо него нагишом давным-давно знакомые и привычные товарищи. С ними вместе сто раз мылся он
в корпусной
бане и купался
в Москве-реке во время летних Коломенских лагерей. Боролись, плавали наперегонки, хвастались друг перед другом величиной и упругостью мускулов, но самое тело было только незаметной оболочкой, одинаковой у всех и ничуть не интересною.
— Ну уж, мать, был киятер. Были мы
в Суконных
банях. Вспарились, сели
в передбанник, да и говорим: «Как его солдаты-то из ружьев расстригнули, а он под землю». Странница одна и говорит: «Он, говорит, опять по земле
ходит». — «Как, говорим, по земле
ходит?» — «
Ходит», говорит. А тут бабочка одна
в баню пошла, да как, мать моя, выскочит оттуда, да как гаркнет без ума без разума: «Мужик
в бане». Глянули, неправда он. Так и стоит так, то есть так и стоит.
— Ну, отпрягши-то, приходи ко мне на кухню; я тебя велю чайком попоить; вечером
сходи в город
в баню с дорожки; а завтра пироги будут. Прощай пока, управляйся, а потом придешь рассказать, как ехалось. Татьяну видел
в Москве?
— Была, я, сударыня, нынешним летом у Егора Егорыча Марфина, — супруга у них теперича молодая, — им доложили обо мне, она позвала меня к себе
в комнату, напоила, накормила меня и говорит мне: «Вы бы, старушка,
в баню сходили, и имеете ли вы рубашку чистую?» — «Нету, говорю, сударыня, была у меня всего одна смена, да и ту своя же братья, богомолки, украли».
— Велико твое жалованье —
в баню на него
сходить! Жалованья-то дадут тебе алтын, а прихотей у тебя на сто рублев. Тут только тебе подавай!
Опрометью летевшая по двору Катря набежала на «фалетура» и чуть не сшибла его с ног, за что и получила
в бок здорового тумака. Она даже не оглянулась на эту любезность, и только голые ноги мелькнули
в дверях погреба: Лука Назарыч первым делом потребовал холодного квасу, своего любимого напитка, с которым
ходил даже
в баню. Кержак Егор спрятался за дверью конюшни и отсюда наблюдал приехавших гостей: его кержацкое сердце предчувствовало, что начались важные события.
Пашка старался усвоить грубый тон Илюшки, которому вообще подражал во всем, — Илюшка был старше его и везде лез
в первую голову. Из избы ребята
прошли в огород, где и спрятались за худою
баней, — отсюда через прясло было отлично видно, как Тит поедет на покос.
Вольнодумец — начал
ходить в церковь и заказывать молебны; европеец — стал париться
в бане, обедать
в два часа, ложиться
в девять, засыпать под болтовню старого дворецкого; государственный человек — сжег все свои планы, всю переписку, трепетал перед губернатором и егозил перед исправником; человек с закаленной волей — хныкал и жаловался, когда у него вскакивал веред, когда ему подавали тарелку холодного супу.
В чистый понедельник Петр Михайлыч,
сходив очень рано
в баню, надевал обыкновенно самое старое свое платье, бриться начал гораздо реже и переставал читать романы и журналы, а занимался более чтением ученых сочинений и проповедей.
— Не послушался — и проиграл! А жаль Эюба, до слез жаль! Лихой малый и даже на турку совсем не похож! Я с ним вместе
в баню ходил — совсем, как есть, человек! только тело голубое, совершенно как наши жандармы
в прежней форме до преобразования!
Ливень
прошёл, по саду быстро скользили золотые пятна солнца, встряхивали ветвями чисто вымытые деревья, с листьев падали светлые, живые, как ртуть, капли, и воздух, тёплый, точно
в бане, был густо насыщен запахом пареного листа.
Потом уговорились мы с ней, что буду я молчать — ни отцу, ни брату, ни сестре про дьякона не скажу, а она его прогонит, дьякона-то; конечно, не прогнала,
в баню ходил он, по ночам, к ней,
в нашу.
«Ну, что ж, говорит, вот тебе каморка, поживи у меня, только прежде
в баню сходи».
— А Прокопий когда успел
в баню сходить?
Они
прошли по коридору
бань, скрывая свои лица, как будто от стыда, и скрылись
в отдельном номере. Олимпиада тотчас же сбросила платок с головы, и при виде её спокойного, разгоревшегося на морозе лица Илья сразу ободрился, но
в то же время почувствовал, что ему неприятно видеть её спокойной. А женщина села на диван рядом с ним и, ласково заглянув
в лицо ему, сказала...
Поселясь
в Кончанском, Александр Васильевич, всегда верный себе, не изменял прежнего образа жизни, не имел ни одного зеркала
в доме, спал на сене, вставал
в 2 часа пополуночи, окачивался летом и зимой водой со льдом, пил чай, обедал
в 8 часов утра. После обеда отдыхал,
в четыре часа снова пил чай и
в 10 часов ложился спать.
В знойный день он
ходил с открытой головой, по субботам считал долгом париться
в жарко натопленной
бане.
— Он был, не тем помянуто, какой-то еретик: ничему не верил,
в церковь не заглядывал,
в баню не
ходил, не лучше был татарина.
В течение полугода я испытал все разнообразие петербургской жизни: я был
в воронинских
банях, слушал Шнейдершу, Патти, Бланш Вилэн,
ходил в заседания суда, посетил всевозможные трактиры, бывал на публицистических и других раутах, присутствовал при защите педагогических рефератов, видел
в"Птичках певчих"Монахова и
в"Fanny Lear"Паску, заседал
в Публичной библиотеке и осмотрел монументы столицы, побывал во всех клубах, а
в Артистическом был даже свидетелем скандала; словом сказать, только
в парламенте не был, но и то не потому, чтобы не желал там быть, а потому, что его нет.
Посмотрите! — говорили эти сомневающиеся, — Петр Иваныч Дракин-то! еще вчера стриг девкам косы и присутствовал на конюшне при исправлении людей на теле, а сегодня, словно
в баню сходил, — всю старую шкуру с себя смыл!
Десятки лет
проходили в этом однообразии, и никто не замечал, что это однообразие, никто не жаловался ни на пресыщение, ни на головную боль!
В баню, конечно,
ходили и прежде, но не для вытрезвления, а для того, чтобы испытать, какой вкус имеет вино, когда его пьет человек совершенно нагой и окруженный целым облаком горячего пара.
Фоминишна. Да что тебе дались эти благородные? Что
в них за особенный скус? Голый на голом, да и христианства-то никакого нет: ни
в баню не
ходит, ни пирогов по праздникам не печет; а ведь хошь и замужем будешь, а надоест тебе соус-то с подливкой.
— Послушай, domine [Dominus — господин (лат.).] Хома! — сказал ректор (он
в некоторых случаях объяснялся очень вежливо с своими подчиненными), — тебя никакой черт и не спрашивает о том, хочешь ли ты ехать или не хочешь. Я тебе скажу только то, что если ты еще будешь показывать свою рысь да мудрствовать, то прикажу тебя по спине и по прочему так отстегать молодым березняком, что и
в баню не нужно будет
ходить.
— Ну, довольно тебе, перестань основу сновать: тут и так все вокруг
ходит. Патрикей! ступай с ним сейчас
в баню да вели, пожалуйста, чтоб ему усы расчесали и уши хорошенько мылом вымыли. Да поди-ка сюда на минутку ко мне.
Когда Федосей,
пройдя через сени, вступил
в баню, то остановился пораженный смутным сожалением; его дикое и грубое сердце сжалось при виде таких прелестей и такого страдания: на полу сидела, или лучше сказать, лежала Ольга, преклонив голову на нижнюю ступень полкá и поддерживая ее правою рукою; ее небесные очи, полузакрытые длинными шелковыми ресницами, были неподвижны, как очи мертвой, полны этой мрачной и таинственной поэзии, которую так нестройно, так обильно изливают взоры безумных; можно было тотчас заметить, что с давних пор ни одна алмазная слеза не прокатилась под этими атласными веками, окруженными легкой коришневатой тенью: все ее слезы превратились
в яд, который неумолимо грыз ее сердце; ржавчина грызет железо, а сердце 18-летней девушки так мягко, так нежно, так чисто, что каждое дыхание досады туманит его как стекло, каждое прикосновение судьбы оставляет на нем глубокие следы, как бедный пешеход оставляет свой след на золотистом дне ручья; ручей — это надежда; покуда она светла и жива, то
в несколько мгновений следы изглажены; но если однажды надежда испарилась, вода утекла… то кому нужда до этих ничтожных следов, до этих незримых ран, покрытых одеждою приличий.
Артамонов молчал, тревожно наблюдая за сыном, ему казалось, что хотя Илья озорничает много, но как-то невесело, нарочно. На крыше
бани снова явились голуби, они, воркуя,
ходили по коньку, а Илья и Павел, сидя у трубы, часами оживлённо болтали о чём-то, если не гоняли голубей. Ещё
в первые дни по приезде сына отец предложил ему...
В ласковый день бабьего лета Артамонов, усталый и сердитый, вышел
в сад. Вечерело;
в зеленоватом небе, чисто выметенном ветром, вымытом дождямии, таяло, не грея, утомлённое солнце осени.
В углу сада возился Тихон Вялов, сгребая граблями опавшие листья, печальный, мягкий шорох плыл по саду; за деревьями ворчала фабрика, серый дым лениво пачкал прозрачность воздуха. Чтоб не видеть дворника, не говорить с ним, хозяин
прошёл в противоположный угол сада, к
бане; дверь
в неё была не притворена.